Героин спасает жизнь

«ГЕРОИН МОЖЕТ СПАСТИ ЖИЗНЬ» — броский заголовок листовки немецкого общества борьбы с инфекцией ВИЧ (Deutsche AIDS Hilfe) — для кого-то это звучит шокирующе и дико, хотя для людей, в той или иной мере знакомых с жизнью наркозависимых, это очевидный факт. Значительная часть немецкого общества рассматривает наркопотребителей не как преступников, а как людей, нуждающихся в помощи. Так было, конечно же, не всегда, однако десятилетия самоотверженной работы специалистов и волонтеров, опыт по реабилитации и поддержке, накопленные научные данные, да и само изменение общественного климата в сторону большей человечности дали свои плоды.

Секс-работницы покупают кокаин в капсулах у нелегального уличного дилера - "коксового Эмиля" на жаргоне того времени. Берлин, май 1929. Фото: Bundesarchiv / Wikipedia

Секс-работницы покупают кокаин в капсулах у нелегального уличного дилера — «коксового Эмиля» на жаргоне того времени. Берлин, май 1929. Фото: Bundesarchiw / Wikipedia

История германской наркополитики напоминает забор со слоистыми напластованиями обрывков старых плакатов. Они образуют причудливый непроизвольный узор и ни в коей мере не являются последовательной и продуманной картиной, как бы это ни хотелось представить кому-либо. Да, были декадентские двадцатые, во время которых, несмотря на запрет опиума и каннабиса, Андрей Белый рифмовал европейскую столицу греха и разгула — Берлин — с кокаином. Потом, под чеканную поступь тридцатых, экспрессионистский поэт Готфрид Бенн, начинавший ранее стихи со строчки: «О ночь! Я принял кокаин!» — поддержал нацистов, обещавших покончить с наркоманией  и прочим «вырождением». Казалось бы, в стране должны были воцариться традиционные ценности, торжество здорового тела, семьи и спорта, дозволенными оставались, пожалуй, только опьянение баварским пивом да кровью на поле боя! «Ариец обязан быть здоровым!» Что же на самом деле скрывал тщательно культивируемый нацистский миф о непобедимом рейхе здоровых белокурых воинов?

Сейчас уже очевиден тот факт, что Гитлер был наркозависимым, причем не только в богемной юности, но и в последние годы жизни. Врачи, к примеру, выписывали ему кокаин для облегчения головных болей, вызванных контузией во время первой мировой войны и для поддержания работоспособности. Йозеф Геббельс принимал морфий. Однако наркопотребление было характерно не только для нацистской верхушки. Именно гитлеровской Германии мир обязан такому популярному стимулятору, как первитин или метамфетамин. Немецким военнослужащим «для ночных марш-бросков, сторожевой службы на боевых судах и, в первую очередь, пилотам» выдавался первитин, а к концу второй мировой войны его применение достигло просто невероятных размеров. Примером тому служит так называемый «танковый шоколад», шоколадные плитки с метамфетамином, распространяемые среди немецких военнослужащих. Возможные осложнения от применения препаратов не принимались во внимание ввиду сверхзадачи — победы в войне, требовавшей напряжения всех сил.

"Изготовлено вручную на шоколадных фабриках Германа Геринга, с первитином и лавровым листом" - бодрящий "панцершоколаде" поддерживал боеспособность танкистов вермахта. Фото: Wikipedia

«Изготовлено вручную на шоколадных фабриках Германа Геринга, с первитином и лавровым листом» — бодрящий «панцершоколаде» поддерживал боеспособность танкистов вермахта. Фото: Wikipedia

 

После поражения в войне Германия была разделена на восточную и западную части, каждая из которых проводила свою наркополитику, следуя в фарватере оккупационной власти, будь то Советский Союз или США. В ГДР наркотики были символом «больного, умирающего паразитического капитализма», идеологически окрашенная борьба с наркопотреблением проводилась исключительно средствами Volkspolizei (народной полиции), причем предельно жестко. Медицинской помощи наркозависимым на Востоке Германии практически не было.

Наркополитика на немецком Западе развивалась в контексте международных договоров, в первую очередь Единой конвенции о наркотических веществах от 1961 года, запретившего коку, опийный мак и индийскую коноплю, а также все их производные и химические заменители. Соглашение рассматривало как преступное действие любое выращивание, переработку, транспортировку, владение, продажу, покупку и распространение запрещенных веществ. В начале семидесятых годов черный список был пополнен синтетическими стимуляторами и психотропными препаратами, такими как амфетамин, метамфетамин, ЛСД и барбитураты. Конечно же, наркотические вещества разрешалось использовать в медицинских целях, для чего требовалось специальное разрешение Федерального института медикаментов и медицинских продуктов.

В пятидесятых — начале шестидесятых годов Западная Европа и в частности ФРГ оставалась в стороне от свирепствовавших в США  антинаркотических процессов. Однако к концу шестидесятых, с распространением движения хиппи и связанного с ним молодежного социального и политического протеста, поколебавшего, казалось бы, незыблемые основы буржуазной демократии, Западную Германию накрыла волна наркофобной истерии.  Студенты германских вузов принимали активное участие в антивоенном движении, захвате пустующих домов, акциях солидарности с Вьетнамом. И тогда федеральное правительство развязало пропагандистскую компанию в СМИ, направленную на стигматизацию и криминализацию наркопотребителей, тем самым объявив безжалостную войну новой молодежной культуре. Развязанная антинаркотическая информационная война не имела ничего общего с просвещением населения и распространением знаний о психоактивных и наркотических веществах. Безобидные курильщики конопли выставлялись опасными преступниками. О разгуле наркофобии свидетельствуют опросы общественного мнения: так, в 1972 году 65% опрошенных не хотели бы жить по соседству с наркопотребителями. Информационная кампания подготовила почву для полицейского террора. Количество арестованных за нарушения антинаркотического закона возросло с 810 человек в 1966 году до 47 258 человек в 1979, то есть почти в 60 раз.

В 1970 - 1980-х уличные наркопотребители массово тусовались в Западной Германии у больших вокзалов или станций подземки. В Западном Берлине они собирались перед вокзалом Зоо. В 1990-х тусовка переместилась на Коттбуссер Тор - площадь в районе Кройцберг. Фото: Сеть.

В 1970 — 1980-х уличные наркопотребители массово тусовались в Западной Германии у больших вокзалов или станций подземки. В Западном Берлине они собирались перед вокзалом Зоо. В 1990-х тусовка переместилась на Коттбуссер Тор — площадь в районе Кройцберг. Фото: Сеть.

Однако параллельно с полицейским террором против наркопотребителей развивались и альтернативные наркополитические подходы. В наше время наиболее популярная в германоязычном пространстве модель решения проблемы получила название концепции «четырех колонн», под которыми понимаются:

1) профилактика наркопотребления;
2) консультации и лечение;
3) снижение вреда;
4) силовые действия по наказанию правонарушителей и регулированию рынка наркотиков.

Если в некоторых других странах, в том числе и в России, основной упор в антинаркотической борьбе делается на силовые методы, к примеру, российская ФСКН является чисто силовым ведомством, то в Германии полицейская функция — всего лишь одна из четырех, причем последняя по важности, а основную работу проводят педагоги, сотрудники социальных служб и медики.

Вообще, в Германии чаще говорят о политике в области зависимостей, а не о наркополитике. Зависимые граждане могут бесплатно лечиться, получать психологическую помощь и поддержку по социальной реинтеграции. Борьба с разнообразными видами зависимости, от алкоголя, медикаментов или, например, от интернета и азартных игр, рассматривается в комплексе.

Анонимное фото из сети представляет то ли шутку, то ли реальный случай: человек в форме полиции ФРГ нюхает нечто, напоминающее запрещённый психоактив. Фото: Сеть.

Анонимное фото из сети представляет то ли шутку, то ли реальный случай: человек в форме полиции ФРГ нюхает нечто, напоминающее запрещённый психоактив. Фото: Сеть.

«ПОМОЩЬ ВМЕСТО РЕПРЕССИЙ!» – вот лозунг новой немецкой наркополитики. Она должна защитить детей и подростков от опасностей наркопотребления путем разъяснительной работы в школах и детских учреждениях.  Дочка нашей подруги рассказывала о посещении центра по реабилитации наркозависимых.  Благодаря тому, что она там увидела и услышала, таинственный ореол вокруг наркотиков, созданный молодежной субкультурой, потускнел. Она увидала не романтических «психонавтов», не героев протеста, но и не преступников, а тяжело больных людей, стать похожей на которых совсем не хотелось. Просвещение приносит свои плоды: если в 1993 году 0,8% подростков пробовали героин, то теперь лишь 0,2%.

Лечение наркозависимых происходит как стационарно, так и амбулаторно, в терапевтических общинах, больницах, у частных врачей и имеет своей целью укрепление личности, живущей полноценной жизнью без воздействия наркотических веществ. Финансируется оно государством и больничными кассами. Уполномоченная федерального правительства по вопросам наркополитики Мехтхильд Дикманс, в частности, заявила: «Больничные кассы должны взять на себя финансирование выдачи тяжелым больным наркозависимостью диаморфина, то есть синтетического героина».  Для больных, которые не могут отказаться от опиатов, в частности для тех, кто употребляет опиаты два года и более, применяется метадоновая или диаморфиновая заместительная терапия, доказавшая свою высокую эффективность. Хотя заместительная терапия и ставит целью избавление пациента от необходимости принятия веществ, в первую очередь она минимизирует ущерб для здоровья, связанный с практикой приема нелегальных опиатов. Выписываемое заместительное вещество строго дозировано, не содержит вредных примесей и употребляется способом, не приводящиv к инфицированию сопровождающими заболеваниями (ВИЧ или гепатит С). Как правило, метадон пьют с сиропом. Заместительная терапия сопровождается необходимой психологической и социальной поддержкой, для того чтобы больной мог восстановить полноценную жизнь в обществе. Всего заместительную терапию проходят около 70 000 человек в год.

Гидрохлорид диаморфина - или медицинский героин - используется в некоторых федеральных землях Германии для заместительно-поддерживающей терапии. Фото: Сеть.

Гидрохлорид диаморфина — или медицинский героин — используется в некоторых федеральных землях Германии для заместительно-поддерживающей терапии. Фото: Сеть.

Полицейские меры, со своей стороны, призваны способствовать сокращению потребления наркотиков и безопасности населения. Германская полиция не ставит своей целью преследование наркопотребителей. Теоретически наказуемым является хранение и транспортировка веществ, но на практике полиция зачастую закрывает глаза на обнаруженные наркотики. В каждой из федеральных земель существуют свои нормы количества веществ, к которым полиция относится терпимо, для каннабиса это от шести до пятнадцати грамм. По сути владение незначительными количествами каннабиса легально, чисто юридически это можно назвать декриминализацией потребления. Полиция обязана задерживать граждан, обладающих нелегальными веществами, составлять протокол и передавать дело в прокуратуру. Другое дело, что прокуратура может не дать делу ход, а может и дать, например, если нарушитель курил траву в школьном дворе. Торговля наркотиками и психоактивными веществами в Германии запрещена. Выращивание каннабиса и псилоцибиновых грибов, набирающее обороты, нелегально, но как правило не преследуется. В немецкой политике то и дело обсуждают возможность более полной декриминализации каннабиса по-голландскому образцу, однако решение может быть принято лишь на федеральном уровне, а консервативное правительство однозначно против таких действий. Однако в берлинском районе Кройцберг, где правит партия зеленых при поддержке левых и партии пиратов, органы местного самоуправления выступили с оригинальной инициативой в области борьбы с процветающей в местном парке наркоторговлей. Речь идет об открытии сети кофешопов. «Каннабис не станет доступнее, чем сейчас, — говорит Моника Херманн, бургомистр района, — я хочу просто контролировать продажу».

Если же наркозависимые не желают или не могут проходить лечение, то им предоставляется возможность принимать наркотики в специальных контактных центрах под надзором медицинского сотрудника. Мы посетили один из таких центров, относящийся к НГО «Fixpunkt». Проект существует уже более двадцати лет. Начали они с автобуса, наладили контакт с наркозависимыми в социально неблагополучном районе. Центр объединяет социальную службу, пространство для употребления веществ и возможность проводить время в помещениях центра. До 150 больных в день получают социально-психологическую помощь, пьют чай или кофе, обедают, проходят гигиенические процедуры, а также и принимают принесенные наркотики под контролем медицинского сотрудника. Раньше центр находился  в более оживленном месте, но из-за протестов соседей его перенесли в огражденное пространство за забором. Существует договоренность с полицией, она не заходит на территорию центра, в этом отношении клиенты могут чувствовать себя в безопасности. Другой принцип работы — полная анонимность. Ни полиция, ни социальные службы, ни родственники не могут получить данные клиентов.

Шприцемат с эмблемой движения против ВИЧ и с логотипом "Фикспункта" в берлинском районе Кройцберг. Фото: Сеть.

Шприцемат с эмблемой движения против ВИЧ и с логотипом «Фикспункта» в берлинском районе Кройцберг. Фото: Сеть.

Социальный работник и психолог проводят консультации для решения ежедневных проблем, объясняют, какие возможности открывает терапия, где могут переночевать бездомные наркопотребители, что делать с долгами, как искать работу, помогают при переписке с инстанциями. Посетители могут принять душ, постирать свои вещи, получить чистую подержанную одежду, презервативы, гигиенические принадлежности. Больным оказывается необходимая санитарная помощь: перевязываются гнойные язвы, проводятся медицинские обследования, даже зубы лечат!  

Так же посетителям выдают одноразовые шприцы и принимают использованные. Раньше существовало правило, что новые шприцы выдаются только в обмен на использованные, но его отменили, чтобы не осложнять и без того тяжелую жизнь посетителей. Для тех, кто колет наркотики в компании, выдаются шприцы разного цвета, чтобы их случайно не перепутать, не заразиться и никого не заразить вирусом ВИЧ или гепатитом С. Для приготовления героина можно получить одноразовые ложечки, дистиллированную воду и фильтры. Медики консультируют посетителей, как правильно делать инъекции, чтобы не было абсцессов, помогают найти свободную вену или произвести инъекцию в ногу или шею. Существует отдельное помещение для курения героина. В центре можно принимать и кокаин, и амфетамин, другие вещества и «коктейли», но приготовлены они могут быть только в помещении, с готовым шприцем приходить нельзя, медик должен контролировать процесс приготовления. Посетителям показывают обучающие видеофильмы, как помочь товарищу при передозировке. Передозировок за все время существование центра было не более десяти, ни одна из них не закончилась смертью.

К сожалению, центр работает только пять часов в сутки, но деятельность «Фикспункта» не ограничивается этим. Команды на микроавтобусах помогают наркозависимым на улице в неблагополучных районах, существует круглосуточные телефонные линии помощи, автоматы для продажи шприцов или целых наборов для инъекций и многое другое!

Каковы же результаты такой политики? Сложно говорить о статистике в области нелегальных наркотиков, эта тема изучена значительно хуже, чем, допустим, алкоголизм — по вполне понятным причинам. Больные опасаются преследований и стараются держаться в тени. Однако с уверенностью можно сказать, что распространение ВИЧ-инфекции и гепатита С среди зависимых от опиатов медленно, но уверенно снижается. Снижается и уровень смертности. В 2012 году от наркотиков погибли 944 человека — минимальное число с середины восьмидесятых годов. В соответствии с федеральным наркоотчетом, количество потребителей опиатов за 2012 год сократилось на 14%.

Очевидны успехи гуманной наркополитики, когда больных не преследуют, а лечат, не борются с ними, а помогают интегрироваться в общество. Как говорит уже упомянутая нами наркоуполномоченная федерального правительства Мехтхильд Дикманс: «Цель наркополитики — это свобода!».

Текст: Илья Рывкин

Илья Рывкин - поэт, литератор, журналист, гражданский активист, живёт и работает в Берлине.

Илья Рывкин — поэт, литератор, журналист, гражданский активист, живёт и работает в Берлине.


Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.