Интервью социолога Алексея Кнорре

Cоциолог Алексей Кнорре, об исследовании которого вкратце мы уже писали, дал интервью порталу The Village, в котором дополнительно проговорил тезисы своего доклада и ответил на дополнительные вопросы. Ниже приводим избранные фрагменты.

«Около 10 % всех людей, осужденных по наркостатьям за 2009–2013 годы, — это женщины. Гендерный перекос могут объяснить два предположения. Первое — это то, что к антисоциальному поведению больше склонны мужчины, но в этом я не уверен — думаю, у любого человека среди знакомых найдется девушка, которая употребляла наркотики… С другой стороны, это может быть связано с так называемым полицейским профайлингом. Когда мы идем в метро, на входе практически всегда можно встретить полицейского. Вместе с сотрудником метро он выборочно останавливает людей, чтобы проверить их вещи на сканере. Если внимательно понаблюдать за этим процессом, можно увидеть, что сотрудники останавливают не совершенно случайных людей — они каким-то образом оценивают человека и понимают, надо его проверить или нет. Это может быть его раса и национальность, возраст, внешний вид… Недавно я читал в фейсбуке историю о том, что девушку задержали, посчитав, что у нее были наркотики, но отпустили только потому, что она девушка».

«Мы изучаем не наркопотребление, а именно то, как статистика по наркопреступлениям создается и преобразуется, по каким причинам эта статистика может быть оторвана от реальности. Это очень важная тема, потому что на основании количества выявленных, зарегистрированных и раскрытых преступлений, связанных с наркотиками, оценивается работа самих сотрудников полиции. У которых, естественно, есть стимул эту статистику улучшать. Показатели работы сотрудников становятся для них целевыми, и рейтинг полицейских подразделений или даже субъекта целого управления МВД по всей стране зависит именно от них. Такие рейтинги есть: там, где борются лучше, дают премии и поощряют, а в регионах, где наркопреступлений выявляют меньше, делают выговор и наказывают. Эта вертикаль прямого управления, основанная на числах и статистике, простирается вплоть до самых низовых сотрудников, которые вынуждены выявлять определенное количество преступлений в месяц. Даже если у них под боком этих наркопреступлений нет.

Такая идеология господствует во многих ведомствах, причем не только в правоохранительных. Она характеризуется казенным языком и ключевым оборотом «аналогичный период прошлого года» — идеей, что следующий период должен всегда быть лучше, чем предыдущий, потому что статистика не может ухудшаться — она должна только улучшаться или, по крайней мере, быть такой же. Получается, что если доля раскрытых преступлений по сравнению с прошлым годом или кварталом у вас падает — значит, по мнению начальства, вы плохо работаете. Так появляется стимул накручивать эту статистику — как законными, так и подзаконными методами. Это не только беда для людей, которые, будучи невиновными или виновными, но не в такой степени, попадают в шестеренки этой машины, но и проблема для самих сотрудников — наверняка огромное количество из них приходят в полицию, чтобы действительно бороться с преступниками, сажать людей, которые убивают и насилуют, распространяют героин. Но организационные стимулы и внутренняя среда вынуждает их работать так, как они работают.

Проблема не в том, что люди плохие, — проблема в том, что система плохая. Она выстроена так, что объективно лучшие сотрудники уходят оттуда из-за того, что не могут выдержать этой безумной бумажной нагрузки, необходимости вечно отчитываться перед начальниками, ходить по струнке, а те, кто остается, обязательно трансформируются под эту систему. В итоге мы имеем то, что имеем — наркополитику, направленную преимущественно на потребителей, с целью улучшения ведомственных показателей».

«Опираясь на статистику, можно сказать, что статья 228 очень неэффективна. Во-первых, с точки зрения тюремной статистики — в России четверть всех людей, которые находятся в исправительных колониях, сидят по статьям, связанным с наркотиками. Если почитать интервью с Ольгой Романовой, главой организации «Русь сидящая», которая занимается помощью заключенным, можно убедиться в том, что на самом деле система ФСИН работает из рук вон плохо: тюрьмы переполнены, заключенных угнетают и нарушают их права, им не хватает базовых средств для обычной жизни — туалетной бумаги, ручек… И при этом всем есть статья 228, которая является, по сути, преступлением без жертв — человек покупает что-то и употребляет этом сам. Да, в тюрьмах есть часть те, кого сажают по 228.1 (за сбыт. — Прим. ред.), но опять же в судебной статистике мы видим, что их меньше половины. Переполненные тюрьмы — это еще и огромная нагрузка на бюджет страны, а по тюремному населению в мире Россия может конкурировать только с США — у нас заключенных около 600 тысяч человек, у них — где-то миллион.

Но какой смысл судить потребителей, если распространители остаются? К тому же заметно крайне подозрительное распределение масс наркотиков, которые изымают полицейские, — конфискованного веса всегда хватает ровно для того, чтобы возбудить именно уголовное дело. В нашей недавно опубликованной аналитической записке видны огромные всплески сразу после границ значительного и крупного размера в случае героина и значительного размера в случае гашиша и марихуаны. По всей видимости, это связано как раз с тем, что сотрудники вынуждены накручивать статистику».

Добавить комментарий


Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.