Семь с половиной лет за социальный сбыт: Дневник Евгения Веретенникова


13 марта Евгений Веретенников из Набережных Челнов был приговорен к семи годам и шести месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Веретенникова осудили по статье 228.1 УКРФ за сбыт наркотиков людям, которых он даже не знал.

За час до суда Евгений записал видеодисклеймер, с которого начинается его персональный сайт-дневник, где во всех подробностях изложен ход его столкновения с российский правоохранительной системой. Советуем прочитать от начала и до конца. Ниже — фрагмент записи за весну 2015 года, предыстории дела Евгения Веретенникова.

«Началось всё с банки пива. Мы с Ваньком шли к нему домой, взяли пива по пути, и уже на подходе к подъезду я открыл свою банку. Не успел я сделать и глотка, как из подъезда вышли два полицейских и остановились в метре от нас. «Тебе придется пойти с нами», — поздоровались они со мной. Сначала меня повели в опорный пункт в соседнем доме, там держали примерно час, заставили раздеться до трусов, назвали это личным досмотром. Я немного переживал, чо они могут найти у меня гашиш, хотя, учитывая текущие обстоятельства, лучше б его нашли тогда — возможно, все сложилось бы иначе. Как бы то ни было, его не нашли. Я оделся, дождался полицейского бобика. Посадили назад, во что-то вроде багажника. Тесно, два приваренных стула, мне достался левый, напротив — мужичок, который дергался и кричал оскорбления в адрес полиции, за что, по видимому, и был пристегнут к стулу наручниками. Было настолько тесно, что колени больно упирались в колени мужичка. Подвинуться было некуда.

Привезли в отделение, снова начали обыскивать. Я уверял, что меня уже досмотрели, и предлагал, чтобы они связались с теми, кто меня сюда привез, но всем было плевать. Снова заставили раздеться, на этот раз полностью. С голым задом нужно было еще выполнить 10 приседаний. Всё это было противно, но меня уверяли: чем быстрее выполнишь указания, тем быстрее всё закончится; они врали. Забрали паспорт, носили по кабинетам, что-то обсуждали. Затем заявили, что я злостный нарушитель, многократно превысивший скорость и бежавший от правосудия, очень радовались. На мои доводы, что у меня нет ни машины, ни прав, внимания никто не обратил. Отобрали шнурки и рубашку — остался в свитере на голое тело. Закрыли. Камера была двухместной. Проснувшийся от лязга стальных дверей и решёток сокамерник объяснил мне, почему забирают рубашку: «Недавно тут на параше мужик повесился. Из рукавов петлю связал и прям на углу двери повесился, поэтому рубашки запретили».

Так я впервые оказался в камере, площадью 7-8 квадратных метров, где умещаются две шконки и туалет, отделенный стальной ширмой. Оставшегося места едва хватает чтобы между этими локациями перемещаться. Состояние было обескураживающее, в одно мгновение меняется очень многое, момента уже не хватает, чтобы всё это осознать, постулаты летят к чертям.

Часа через 4 — была уже ночь, но спать я даже не пытался — дверь открылась. «Веретенников, на выход», — крикнул сонный полисмэн так, будто до меня было метров 100. Опять тот же кабинет, вернули паспорт, сказали, что компьютер что-то перепутал, мне тут сидеть не положено, для меня только штраф за распитие. Швырнули вещи на стол: «Свободен».

Было бы слишком просто, если б история на этом закончилась».

Добавить комментарий


Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.